Всего два простых слова, но есть в них что-то загадочное и манящее. Представьте, что они встретились вам на книжной странице впервые в жизни - страница 21

больше.

Старый доктор покорно сбросил скорость.

- Ну, давай спрашивай, - подбодрил он девочку.

- Этот культ Дагона... Эзотерический орден все еще существует в

Инсмуте? То есть они до сих пор устраивают богослужения? Что, если

человек с порченой кровью или уродливой внешностью не захочет

оставаться со всеми, если отвергнет их учение и... сбежит из города? Я

знаю, мама задала вам почти тот же самый вопрос. Но вы почему-то на

него не ответили.

- Думаю... - проговорил Джеймисон, остановив машину перед домом

Джилли. - Думаю, этот вероотступник сделал себе только хуже. Если в

его внешности начнутся изменения, куда ему податься? Кто ему поможет,

как не свои?

В этот момент в дверях показалась Джилли, бледная и растерянная.

Однако Энн, выходя из машины, одарила старика проницательным взглядом,

и он тотчас понял, что девочка все знает. Она действительно знает

гораздо больше, чем предполагает ее мать.


Развязка не заставила себя ждать. Драма разыгралась во вторую

неделю мая.

В деревне появилась первая горстка туристов и отдыхающих.

Городские жители сняли себе комнаты с завтраком в дешевых пансионах, и

теперь каждый день устремлялись на пляж - правда, на всякий случай

захватив с собой что-нибудь из теплой одежды.

В объектив бинокля Джеймисона, случалось, попадал и старый Том

Фостер со своим подопечным. Чаще всего эти двое словно спорили о

чем-то. Джефф все порывался куда-то идти, а приемный папаша ковылял за

ним следом, мотая головой и умоляющим жестом показывая в

противоположную сторону. И хотя здоровье парня заметно пошатнулось за

прошедшую зиму, ему хватало сил упрямо, хоть и спотыкаясь, шагать

вперед. Бедняге Фостеру ничего не оставалось, как семенить вслед за

ним, задыхаясь от быстрой ходьбы и кляня парня на чем свет стоит.

Когда же юноша бывал один, - дергаясь, как диковинное пугало под

морским ветром, ворошившим остатки жестких волос на его макушке, - он

неизменно устремлял взгляд на неспокойные волны, будто завороженный

водными просторами.

Одним погожим воскресным днем Тремейны, Джеймисон и Энн Уайт

оказались на пляже вместе - точнее, в одно и то же время. Как и

молодой Джефф.

Старый доктор держался подальше от песчаных дюн, на твердой

земле, где было легче идти. Он шел мимо дома Тремейнов в направлении

домика Джилли Уайт. Дорин и Джон Тремейны тоже выбрались подышать

свежим морским воздухом и прогуливались примерно ярдах в двухстах от

доктора, поэтому пока что не замечали его. Энн с такого расстояния

казалась всего лишь небольшой точкой - как обычно, она читала, уютно

устроившись под поросшей травою дюной, ярдах в ста от дома матери.

Сегодня она не стала уходить далеко от дома: Джилли несколько дней

назад слегла в постель - то ли от нервного, то ли от физического

истощения, если не одновременно.

На пляже отдыхающих почти не было, не считая тех, кто рискнул

раздеться до купальных костюмов и окунуться в еще холодную воду.

Однако ближе всех к морю, - двигаясь в направлении от деревни и

сторонясь расположившихся на пляже семей, - находился юный Джефф.

Джеймисон, как водится, захватил с собой бинокль. Он остановился,

чтобы взять юношу в фокус - и вид юноши поневоле вызвал в нем

сочувствие.

Джефф шел шаркающей походкой, еле волоча ноги. Губастый рот его

раскрылся, а бородавчатый подбородок понуро упирался в грудь. Даже на

расстоянии было видно, что глаза парня затянуты мутной поволокой, а

чешуйчатая кожа лица приобрела еще более нездоровый, серый оттенок.

Ему словно не хватало воздуха - покатые плечи тяжело вздымались и

опускались в такт дыханию.

Не замечая доктора, странное существо по имени Джефф сорвало с

себя куртку и отшвырнуло ее в сторону, после чего резко повернуло к

полосе влажного песка у кромки воды. Там в этот момент, заливаясь

смехом, прыгали и плескались в мелкой воде какие-то дети. Заметив

Джеффа, они тотчас прекратили резвиться и молча застыли на месте, а

затем, разглядев его поближе, сначала попятились, а потом и вовсе

бросились наутек.

Внутренний голос тут же подсказал Джеймисону, что творится что-то

неладное, и он прибавил скорости - как и Тремейны. Они тоже ускорили

шаг и, преодолев гребень дюн, пошли по мягкому песку пляжа. Находясь

ближе к юноше, они не могли не заметить его странного поведения и тоже

обеспокоились.

Энн, в отличие от них, сидела в своей ложбинке и потому даже не

подозревала, что совсем рядом разыгрывается настоящая драма.

Джеймисон неожиданно продемонстрировал несвойственную его

почтенному возрасту прыть, еще сильнее ускорив шаг. Чтобы ни

случилось, ему хотелось оказаться как можно ближе к месту событий. Он

приостановился лишь на секунду, когда до него донесся странный крик -

не крик даже, а гортанное завывание, услышав которое, он со всех ног

бросился по оставленным Тремейнами следам через дюны. Затем,

взобравшись на гребень, старик устремил взгляд на берег - отсюда, с

расстояния не больше ста пятидесяти ярдов, ему было видно все.

Энн тоже услышана этот странный вой. Она тотчас вскочила,

взбежала на дюну, за которой сидела с книгой, и посмотрела в сторону

моря. Ее сводный брат, стоя по колено в воде, сорвал с себя рубашку,

затем, продолжая издавать все те же странные звуки - вой, шипение, -

сбросил и поношенные брюки. Казалось, он обращался к морю!

Девочка со всех ног бросилась к нему, Тремейны спешили за ней.

Замыкал строй Джеймисон. На бегу он краем глаза заметил, что Джилли

Уайт показалась на веранде своего дома и стояла теперь, пошатываясь, в

одном домашнем халате. Бледная, как привидение, она одной рукой

нетвердо держалась за перила, а другой в немом ужасе прикрывала рот.

Энн уже бежала по воде к обезумевшему - или просто измученному? -

юноше. Джон Тремейн сбросил ботинки, попробовал воду - не холодна ли?

- закатал повыше брючины и зашлепал к Энн и Джеффу. Тем временем

Джеймисон, задыхаясь с непривычки, уже почти добежал до места событий.

Джефф перестал шипеть и завывать. Мертвой хваткой вцепившись в

руку Энн, он указал куда-то на морс. Затем выпустил ее и начал

жестикулировать:

"Пойдем со мной, сестра, потому что я должен уйти! Я не готов, но

все равно должен! Оно зовет меня... море зовет меня, и я не могу

больше сопротивляться. Я должен!"

Увидев, что девочка колеблется, он опять схватил её за руку и

потянул за собой в воду. Теперь уже не оставалось сомнений, что парень

окончательно спятил. Он вновь принялся что-то бормотать, тоскливо

вскрикивать, подвывать, будто обращаясь с молитвой к неведомым

владыкам глубин, и зубы его поблескивали желтоватой рыбьей костью.

Джеймисон был уже совсем рядом, однако Тремейн еще ближе.

Директор колледжа схватил Энн и попытался отвоевать её у безумца.

Отпустив ее руку. Джефф набросился на Тремейна. Острыми как бритва

зубами он впился ему в плечо, прокусив тонкую ткань рубашки. Тремейн

взвыл от боли, затем покачнулся и упал в воду, которая тотчас накрыла

его с головой.

Парень тут же понял, что наделал, какую непоправимую ошибку

совершил. Кровь Тремейна забрызгана его лицо, вытекала из широко

раскрытого рта. Наконец Джефф опомнился. Тряхнув головой, он знаками

попрощался с Энн, шагнул вперед и поплыл.

Он плыл, и сразу стало ясно, что море - его родная стихия.

Джеймисон, провожая его взглядом, про себя подумал: "Как жаль, что он

не приспособлен для нее..."

Тремейн, пошатываясь, вышел на берег. Энн вернулась на

мелководье, где вода была ей лишь по колено, и смотрела вслед

удалявшемуся Джеффу. Джеймисон помог Джону Тремейну выйти на сушу,

смочил в соленой воде носовой платок и приложил его к кровоточащему

месту между плечом и шеей. Дорин Тремейн бросилась к ним, в ужасе

заламывая руки и вопрошая, как помочь мужу.

- Отведите его домой, - сказал старик. - Только прошу вас, не

снимайте платок, это поможет остановить кровотечение. Дома обработайте

рану антисептиком, наложите тампон и перебинтуйте. Когда Джон

оправится от шока, отвезите его в Сент-Остелл. Пусть ему там сделают

уколы против столбняка плюс любые другие, какие понадобятся. Главное,

поторопитесь. Вы меня поняли?

Миссис Тремейн кивнула и повела мужа домой.

Энн стояла у самой кромки воды, мокрая от талии и ниже. Жадно

хватая ртом воздух, не в силах прийти в себя от пережитого ужаса, она

широко раскрытыми глазами таращилась на старого доктора. Потом она

обернулась в сторону моря и прохрипела:

- Джефф... Джефф...

- Давай я отведу тебя домой, - предложил Джеймисон.

- Но Джефф... как же Джефф?

- Мы поставим в известность береговую охрану, - кивнул он и

накинул ей на плечи свой пиджак.

- Он сказал... сказал, что не готов, - проговорила Энн, позволив

старику отвести себя от воды.

- Никто из нас не был готов, - пробормотал Джеймисон себе под

нос. - Особенно к такому.

Примерно на полпути к ее дому они услышали сдавленный крик.

Кричала Джилли Уайт. Шатаясь, она спускалась с обращенной к океану

веранды. Одной рукой она придерживалась за перила, другой указывала то

в небо, то на горизонт, то на море, на берег и, наконец, на дочь и

Джеймисона. Выражение ее осунувшегося лица быстро менялось - пустоту

во взгляде тотчас заполнил неподдельный ужас, а потом ее глаза

закатились и застыли, как белые камешки.

Колени у нее подогнулись, и Джилли рухнула на деревянную веранду,

где и осталась лежать, корчась в судорогах и что-то невнятно бормоча

сквозь пену слюны.


Береговая охрана так и не обнаружила Джеффа, хотя их катер

рассекал волны до самого вечера того дня, а затем и весь понедельник,

от рассвета и вплоть до наступления темноты. Врач - специалист из

Сент-Остелла - надлежащим образом осмотрел Джилли Уайт, после чего в

приватной беседе с Джеймисоном - подальше от любопытных ушей Энн -

подтвердил диагноз старого доктора. Разумеется, после того, как

специалист уехал, Энн задала ему неизбежный вопрос. Джеймисон попросил

ее подождать, пока все не успокоится. Раз болезнь зашла так далеко и

на данный момент улучшения не предвидится, пусть Джилли хотя бы

немного придет в себя в тишине и покое. Лично он останется при

больной, и они вместе станут заботиться о ней - Джеймисон подчеркнул,

что рассчитывает на помощь Энн - до тех пор, пока не придется что-то

решать.

В конечном итоге никакой помощи он так и не получил, хотя,

откровенно говоря, не слишком на нее рассчитывал. Энн постоянно

проводила время у моря - отмеряла милю за милей вдоль берега,

вглядывалась в горизонт и, выбившись из сил, возвращалась домой лишь

затем, чтобы поесть или поспать. Так продолжалось четыре дня, пока на

пятые сутки в нескольких милях от их дома волны не выбросили на берег

разбухшее от воды тело Джеффа.

После этого Энн уснула и проспала целые сутки.

А на следующее утро, в первый по-настоящему теплый день, -

проведав мать и увидев, что та спит, хоть и неспокойно, - она

отправилась в свою любимую ложбинку, где уже сидел старик, и

устроилась рядом с ним.

Он был одет по погоде - в одной рубашке, серых хлопчатобумажных

брюках и теннисных туфлях. На коленях у него лежала книга - правда,

нераскрытая. Как только девочка подошла к нему, он протянул ей книгу и

сказал:

- Вот, нашел ее здесь. Тебе крупно повезло, что на нее никто не

набрел и что все эти дни стояла сухая погода.

Энн взяла в руки старинный фолиант и отложила его в сторонку, а

потом спросила у Джеймисона:

- Вы читали?

Тот покачал головой:

- Это ведь твоя книга. Вдруг ты в ней что-нибудь написала. Я не

люблю вторгаться в чужую жизнь. И не люблю, когда вторгаются в мою.

Энн взяла старика за руку и привалилась к его плечу, как бы давая

понять, что они по-прежнему друзья.

- Спасибо за все, что вы сделали для нас, особенно для мамы, -

произнесла она. - Я хочу сказать: я так рада, что вы приехали к нам в

деревню. Пускай даже вам пришлось приехать, - она бросила хитрый

взгляд, - все равно я рада. Вы пробыли у нас всего несколько месяцев,

а у меня такое чувство, будто мы с вами знакомы всю жизнь.

- Что ж, для меня это комплимент, - отозвался Джеймисон.

- Думаю, нам можно поговорить, - торопливо добавила Энн. - Мне с

самого начала так казалось, с первой встречи. А когда вы вылечили

Джеффа... ну, я уже не сомневалась.

- А мы и так разговаривали, - произнес старик. - Не совсем еще

откровенно, не забираясь в глубину - до сегодняшнего дня, да? - но

разговаривали. Может, все дело в доверии, некоем родстве душ?

- Именно, - кивнула она. - Я знаю, что вам можно доверять

секреты. Мне уже давно хотелось это сделать. Я бы с радостью

поделилась ими с матерью, но она не стала бы и слушать. И все из-за ее

нервов. Она обычно начинала волноваться, трясла головой или просто

выходила из комнаты, чтобы ничего не слышать. Даже не уходила, а

ковыляла прочь... И с каждым днем становилось все хуже и хуже. Но

вы... вы не такой.

Старик улыбнулся:

- Видно, такова моя доля. Если не ошибаюсь, как-то я раз сказал

Джилли, что порой воспринимаю себя не как врача, а как исповедника.

Что довольно-таки странно, потому что я не католик.

- Кто же вы тогда? - Энн вопросительно наклонила голову. - Я имею

в виду, какую религию вы исповедуете? Или вы атеист?

- Что-то в этом роде, - ответил Джеймисон и пожал плечами. - Хотя

кое во что я и верю. Только не в традиционного Бога - если ты,

конечно, об этом. А ты? Во что веришь ты?

- Я верю в то, о чем рассказывал мне отец, - задумчиво отозвалась

Энн. - Что-то из этого было красиво, что-то уродливо, что-то просто

удивительно - как самые странные мифы и легенды в самых странных

книгах. Да вы наверняка понимаете, о чем я, хотя я сама и не вполне

уверена.

С этими словами она взяла книгу и прижала её к груди. На древнем

переплете из кожи, блестящей и потемневшей от времени, как старый дуб,

стояло всего три буквы затейливым шрифтом: "Э. О. Д.".

- И вот ты сидишь здесь с одной из этих книг. Возможно, самой

удивительной. Конечно, заглавие у нее необычное. Твоя мать как-то

сказала, что якобы велела тебе сжечь какие-то книги...

Энн посмотрела на тяжелый фолиант.

- Отцовские? - уточнила она. - Вы правы, именно от них она и

хотела избавиться. Но у меня рука не поднялась бросить их в огонь. Эта

одна из них. Многие я читала и перечитывала, пытаясь в них

разобраться. Иногда мне все казалось понятным, иногда - наоборот. Одно

я знала точно: эти книги важны, и теперь я знаю почему. - Неожиданно

она взяла его руку и сжала повыше локтя. - Может, не будем больше

притворяться. Ведь мне известно почти все... Почему бы вам не

рассказать мне то немногое, чего я еще не знаю? Клянусь вам: что бы

это ни было, я вас не выдам. Да вы и сами это должны понимать.

Старик кивнул и осторожно высвободил руку.

- Думаю, теперь можно. При условии, конечно, что не испугаешься и

не убежишь от меня... как твой отец.

- А он был очень напуган? - поинтересовалась Энн. - Никогда не

понимала, зачем ему понадобилось красть из музея драгоценности и

книги. Потому что, не укради он их, все могло бы быть совсем иначе.

Они бы дали ему уйти.

- Скорее всего он рассчитывал продать эти книги, - ответил

старик. - Надо же ему было на что-то жить. Ведь твой отец не мог не

знать, сколь редки эти книги и какую ценность представляют. Но после

того как он бежал из Инсмута, сменил имя и стал немного уверенней в

себе, до него, видно, дошло: где бы ни всплыли эти книги, ниточка

тотчас потянется и к нему... ведь книги - неопровержимая улика. И

потому он решил оставить их себе.

- И при этом начал распродавать украшения?

- Потому что золото - это не то, что книги, - улыбнулся

Джеймисон. - Люди нередко воспринимают его как часть себя. Нет,

конечно, иногда они все-таки надевают украшения, но обычно берегут их

как зеницу ока. Такие вещи обычно не выставляют на полке, чтобы все

ими любовались. К тому же твой отец старался не продавать их сразу в

больших количествах. Что-то одному, что-то другому, но никогда помногу

в одни руки. Возможно, поначалу ему и не хотелось с ними расставаться,

однако впоследствии он передумал.

- Как я понимаю, члены Эзотерического ордена не слишком зорко

стерегли свои сокровища. - Слова девочки прозвучали скорее как вопрос.

- Это потому, что они считали Инсмут своим городом и чувствовали

себя в безопасности, - ответил Джеймисон. - А еще потому, что

предательство у членов ордена не в чести. Кроме того, провинившемуся

грозило наказание.

- Наказание?

- У них есть свои законы. Как и у любого другого сообщества.

Энн пристально посмотрела ему в глаза, и Джеймисон прочел в этом

взгляде доверие... взаимное доверие.

- Что еще тебе хотелось узнать? - спросил он.

- Тысячу самых разных вещей, - задумчиво проговорила девочка. -

Но пока мне не хватает смелости спросить о них. Сначала нужно кое-что

хорошенько обдумать... - И тотчас же спохватилась: - Вы сказали, что

мой отец сменил имя.

- О да. Специально для веселой гонки, которой он мучил нас - меня

- все эти годы. Но золото в конечном счете выдало его. Я всю зиму

только тем и занимался, что ездил по соседним городкам и скупал его у

бывших владельцев. Думаю, большая часть уже у меня. Имя же...

Настоящая его фамилия не Уайт, а Уэйт. Он происходит из древнего -

очень-очень древнего - рода инсмутских Уэйтов. Один из его предков, да

и моих тоже, плавал вместе с Оубедом Маршем по торговым делам в южные

моря. Впрочем, хронологически я гораздо ближе к тем старым мореходам,

чем бедняга Джордж.

Энн удивленно заморгала и даже потрясла головой. Старик,

довольный тем, что впервые застал ее врасплох, не смог сдержать

торжествующей улыбки.

- То есть вы тоже Уэйт? - спросила она. - Но ведь ваша фамилия

Джеймисон!

- На самом деле это значит всего лишь "сын Джейми", - пояснил

старый доктор. - Джейми Уэйта, если быть точным, тоже родом из

Инсмута. Ну как, не ожидала? Не слишком я тебя напугал? Да, не зря

тебе казалось, будто нас связывает родство душ. Как видишь, не только

душ.

Какое-то время Энн молчала, пристально глядя ему в глаза.

- Да нет, не напугали, - произнесла она наконец и покачала

головой. - Пожалуй, я с самого начала догадывалась, хотя и не обо

всем... А Джефф, бедный наш Джефф. Выходит, что вы и ему родственник.

Думаю, он тоже это знал. Это можно было прочесть в его глазах, когда

он смотрел на вас.

- Джефф? - Лицо старика сделалось печальным. - Бедняга! Правда,

его случай безнадежный, он никогда бы не развился до нормальной особи.

Жабры у него были бесполезные, рудиментарные. Атавизм, шаг назад в

развитии, который, как нам казалось, мы успешно преодолели, все еще

дает время от времени о себе знать. Бедный парень застрял в одном из

так называемых состояний: между естественной наследственностью и

своими - точнее, отцовскими - генами, перекроенными учеными. Вместо

того чтобы слиться, эти две его половины постоянно сражались между

собой.

- Шаг назад, - задумчиво произнесла Энн. - Как ужасно это звучит.

Старик со вздохом пожал плечами:

- Да, но как еще его называть, учитывая, как он выглядел? Но

когда-нибудь, милая, наши послы - или, если угодно, агенты - будут

ходить среди людей и, ничем не выделяясь из толпы, растворятся в ней.

3167098872569793.html
3167146714828924.html
3167257149465170.html
3167353487101975.html
3167565118198144.html