Ответы кандидатского экзамена по философии биологи и медики группа бушева с. А. 2010/2011 уч год - страница 29

^ Теоретизация как проблема развития современной биологии. Дискуссии о природе теоретической биологии. Задачи и модели формирования теоретической биологии.
Путь формирования образа теоретической биологии оценивается в литературе как замещающий – заимствование методологической модели организации.

Факторы использования «замещающего» пути формирования теоретической биологии:

  1. принятие методологии науки-лидера в качестве образца для других наук.

  2. постулирование методологической и теоретической неразвитости собственно биологии.

«Замещающий» путь формирования теоретической биологии прослеживается в трех основных вариантах:

Вариант 1. Заимствование методологической модели организации науки из других ранее лидирующих областей естествознания;

Основные задачи по построению системы теоретической биологии - превращении биологии в точную науку, а ее теоретических построений в дедуктивные.

Следствия:

  1. образцом для теоретизирования принимается развитая дедуктивная наука;

  2. все биологические явления должны быть строго количественно описаны;

  3. биология будет обладать прогностической функцией.

Модель ведет к редукционизму.

Аксиоматика в биологии сталкивается с огромными трудностями:

1. аксиомы оказываются экспликацией содержания фундаментальных биологических теорий;

2. аксиомы опираются на предметное поле преимущественно популяционной генетики.

Вариант 2. Перенесение на биологию моделей организации науки, принятых в общественных науках (прежде всего, в философии);

Вариант 3. Полагание возможности создания некоторой метанауки (метабиологии).

В данном случае идет об универсализирующем обосновании, на основе которого теоретические следствия получают в процессе дедуцирования из систем большей степени общности.

Собственно биологическому познанию отводится функция подтверждения некоторых постулатов, выступающих абсолютным знанием.

Апелляция к метафизике (естественной теологии).

Принципы естественной теологии, принимаемые в качестве оснований естествознания:

Апелляция к метафизике (телеология).

Принципы телеологии, принимаемые в качестве оснований естествознания:

В биологии подобные принципы реализовались в виде самых разнообразных теорий, постулатов, допущений:

Вариант 3. Полагание возможности создания некоторой метанауки.

Речь идет о создании некоторой метанауки, в которую биология бы включалась или которая бы снимала специфику ее как науки.

В рамках естествознания подобная традиция достаточно четко определилась в работах

А. фон Гумбольдта, В.И.Вернадского

^ Теоретизация как проблема развития современной биологии.

Обращение к историко-научному материалу свидетельствует о наличии многообразия путей формирования теоретической науки о живом.

К началу XX в. однородное пространство ньютоновой физики распалось. Отдельные науки открыли собственные миры, существующие таким образом, что законы химии, геологии, биологии не требовали их сведения к физическим. Произошел пересмотр трактовок фундаментальных понятий пространства и времени в сторону придания значимости качественным характеристикам. Перед философией науки остро встала проблема определения предмета наук.

Длительное время философия науки руководствовалась неопозитивистским каноном, согласно которому предмет науки представляет собой объективное, неизменное образование, независимое от каких-либо теоретических позиций и установок субъекта познания. Появление новой, так называемой исторической волны в западной философии науки, привело к серьезной критике подобного понимания, как не соответствующего реальным процессам и закономерностям развития научного познания.

Однако, справедливо критикуя метафизическое, плоскокумулятивистское понимание предмета науки в неопозитивизме, сами критики впали в другую крайность. Так, по Т.Куну, каждая новая парадигма, по сути, создает ноЕ1ый предмет науки. Представления, направленные против кумулятивистской модели, обернулись отрицанием какой бы то ни было преемственности в развитии науки, в формировании ее предмета. Поскольку нарождающаяся парадигма, по Куну, определяется прежде всего не внутринаучными, а социально-психологическими факторами, постольку и формирование предмета науки, с этой точки зрения, определяется не столько объективной реальностью, сколько субъективными критериями, вырабатываемым!/ научным сообществом.

Развитие философского осмысления науки показало, что и неопозитивистская попытка полного исключения субъективного фактора из понимания предмета науки, и тенденции его чисто субъективной трактовки одинаково не выдержали проверки реальной практикой развития научного знания. Ныне задача видится не в раздельном рассмотрении когнитивных и социокультурных факторов образования предмета науки, а в их гармоническом соединении, их целостности, соразвитии в познавательном процессе.

Обсуждение проблемы предмета науки и природы научной реальности велось, как правило, на материалах наиболее теоретизированной и разработанной области научного знания — физики. В последние годы эти проблемы все более широко начинают обсуждаться применительно к сфере биологического исследования.

В связи с этим разрабатывается представление о биологической реальности. Биологическая реальность включает не просто объективное существование мира живого, но и активность познающего субъекта, включенного в сложную структуру познавательной деятельности. Причем критерии познавательной деятельности определяются как непосредственными характеристиками объекта, так и различными социокультурными влияниями, нормами и идеалами. Данное понимание предопределяет историчность понимания предмета биологической науки, изменения в его содержании.

На первых этапах развития знаний о живом целью любого биологического исследования был организм: соответственно предмет биологической науки описывался на организменном уровне.

Возникновение и закрепление представлений о виде, растянувшиеся на десятки лет, в конечном итоге привели к расширению понимания предмета биологии. Вид и популяция предстали как фиксированные, имеющие собственные закономерности построения, функционирования и развития целостные биологические объекты, а не просто как абстрактные наименования, отражающие суммативные конгломерации индивидов.

Дальнейшее расширение представлений о предмете биологической науки шло за счет формирования представлений о биоценозах, экосистемах, наконец, биосфере в целом, за счет включения анализа этих сложных надорганизменных образований в компетенцию биологии.

Процесс развития предмета биологической науки происходил не только в результате расширения пределов мира жизни, изучаемого биологической наукой. Сходный процесс шел и по мере углубления знаний о структуре и функциях частей организма, вплоть до молекулярного уровня. Это осуществляется с активным использованием методов и результатов физики, химии, других томных наук. Однако анализ ингредиентов любых организмов продолжает оставаться включенным в предмет биологической науки, так как новые интегративные дисциплины (биофизика, биохимия и т.д.) рассматриваются как биологические по своему статусу.

Таким образом, можно констатировать, что изменение поля деятельности в и}учении жизни, новое видение биологической реальности привели к изменению в понимании предмета биологии. Это изменение выразилось во включении в предмет биологии всех уровней организации жизни. Причем формирование различных новых дисциплин на каждом из уровней отражает новые аспекты в понимании предмета биологии и определяется взаимодействием когнитивных и внутринаучных факторов, а также включенностью биологии в целостную систему функционирования науки в обществе. Многие из вновь нарождающихся областей биологии отражали прежде всего социальные потребности, «заказы», идущие от общественной практики, и только во вторую очередь собственно научную разработанность данной проблематики. Их глубокая и всесторонняя разработка начиналась уже после того, как эти направления оказывались включенными в предмет науки. Подобная ситуация сложилась в области экологии, биоценологии, почвоведения, растениеводства, паразитологии, бактериологии.

Важным моментом в расширении предмета биологии явилось обращение биологических наук к человековедческой проблематике, что выражается в усилении медико-биологической направленности работ по уяснению глубинных биологических причин болезней, поиску новых методов лечения и профилактики. Кроме того, предельно широко ставится проблема соотношения биологического и социального, наследственного и социального: от понимания роли природных факторов в формировании онтогенетической деятельности человека, включая политико-правовое поведение, до изучения роли популяционных факторов и характеристик вида Homo sapiens в демографических процессах и экологической проблематики.

В предмет биологии в традиционном понимании невозможно включить человека без изменения общей целевой установки дисциплины, ее методологии, способов построения теории и формирования категориального аппарата. Совокупность современных знаний о биологическом субстрате человека сразу делает невозможным чисто биологический подход — невозможно изъять человека из системы связей общественн.ого бытия, из сложной детерминации деятельности. Еще более очевидно это для медицинского познания, поскольку оно включает в свой предмет не только человеческую телесность в ее нормальных и патологических процессах, но и патогенность или саногенность среды, сказывающихся на процессах жизнедеятельности организма.

Как отмечают В.П.Петленко и В.Ф.Сержантов, биологическое познание человека, касающееся различных сторон его природы, может быть сведено к трем аспектам: установлению основных процессов и закономерностей происхождения человека и человечества; открытию популяционных закономерностей биологического характера; познанию законов структуры и жизнедеятельности организма50 . Указанные аспекты знаний о человеке необходимо рассматривать в их единстве с социальным знанием: в первом случае, биологическое знание становится органически включенным в единое учение об антропосоциогенезе, во втором — соединенным с принципами социальной философии, демографии, социологии, этики. Третий аспект знаний о человеке, имеющий особое значение для медицины, включает предельно широкий пласт социальной проблематики.

Все это свидетельствует о том, что происходящие изменения в понимании предмета биологии отражают сложные взаимосвязи и взаимозависимости как собственно научных, так и социокультурных факторов развития биологического знания, что отражает его многообразную включенность в решение реальных проблем развития общества.

Если одновременно с кристаллизацией предметов наук возможно говорить об особой области каждой научной дисциплины, то закономерен вопрос о возможности соединения предметных миров в единой концепции природы. Независимо от философской ориентации в понимании мира как целого и мировоззренческих пристрастий природа рассматривается ученым как существующая, по выражению П.Д.Тищенко, «в доступной для данного ученого предметной форме».

Выход за рамки отдельной предметности при осмыслении природы как таковой осознается как отступление за пределы научного осмысления в область философии. В философском плане при переформулировке проблемы единства природы возникает альтернатива: или обращение к редукционистским программам, или обоснование качественного разнообразия уровней в рамках холизма, глобального эволюционизма и т.д. В ряде областей, казалось бы, жестко привязанных к определенному типу мышления, происходит активное изменение методологического аппарата, приводящее к дискуссиям об эвристичности альтернативных методов, в особенности холистических. Наиболее острая борьба наблюдается в медико-биологических науках. Гарри Рубин из отделения молекулярной биологии Калифорнийского университета США отмечает, что «тотальная капитуляция перед молекулярным подходом является в лучшем случае преждевременной, а в худшем — образующей препятствие; ни в какой другой области это не является более верным, чем в области онкогенеза (carcinogenesis). ...Редукционистская манера ставить вопросы и рамки ответов являются неадекватными и должны быть дополнены более холистическим подходом, если мы стремимся глубже понять проблему»51 .

Рубин использует понятие «холистической памяти» как первичного фундаментального феномена природы. Злокачественное поведение клеток невозможно понять без этого понятия, на основе механических процессов — изменений в молекулярной структуре ДНК, РНК или протеина. «...Множество из распространенных попыток свести злокачественное поведение к молекулярным терминам является бесполезным в той же мере, что и попытки визуализации электрона как частицы и волны, которые представляются взаимоисключающими описаниями природы. Однако электрон является и частицей, и волной в зависимости лишь от способа измерения его активности...»52 .

Понимая всю сложность внедрения идеи холистического рассмотрения злокачественного поведения клеток в биологию и медицину, Рубин связывает недоверие, насмешку или намеренное отбрасывание понятия «холистической памяти» с боязнью отказаться от традиционного и доказавшего свою эвристичность сведения явления к механизму.

Проблемы, порождаемые сложностью и целостностью биологических систем, наиболее актуальны в современных науках о жизни. Известный современный исследователь Эрнст Майр простейшей из проблем считает находящуюся в настоящее время в центре интереса молекулярной биологии проблему структуры и функции эукариотной хромосомы. Хотя с химической точки зрения различные виды ДНК являются в принципе теми же самыми, одни из них производят строительный материал, другие имеют регуляторную
функцию, а третьи, как полагают некоторые молекулярные биологи, не имеют никаких функций. У Майра нет сомнений в том, что весь комплекс системы ДНК будет понят в ближайшее время.

Автор менее оптимистичен в том, что касается темпов прогресса в понимании более сложных физиологических систем, таких как те, что контролируют дифференциацию и работу центральной нервной системы. Невозможно понять эти проблемы, не рассекая систему на ее компоненты, однако деструкция систем в ходе анализа делает очень трудным понимание природы взаимодействий и механизмов контроля внутри системы. «Потребуется много времени и терпения, прежде чем мы поймем полностью сложные биологические системы. И это произойдет только в результате комбинирования редукционистского и эмерджентистского подходов».

Биология в стремлении познать сущность живого приходит к проблеме несводимости законов функционирования и законов целостности видового уровня. Эмпирический материал дает возможность в ходе решения вопроса о способах связи этих аспектов развивать спектр методологических подходов53 .

История биологии свидетельствует о тенденции к максимальному использованию аналитического подхода. Успехи, которыми сопровождалось развитие биологии по этому пути, дали возможность обобщить его в метафизически-механистический стиль мышления. Обширный приток знаний выявил слабость подобного понимания — невозможность объяснения таких

фундаментальных характеристик живого, как направленность развития мира живого и целесообразность его строения и функционирования. Через виталистическое решение вопроса о специфических биологических факторах целостности живого в биологию входили телеологические представления, согласно которым целью выступает движущая причина. Критика витализма не смогла, тем не менее, снять остроту дискуссии между элементаризмом и холизмом. Тем более, что в ходе складывания основных моделей формирования теоретической биологии (химизм, эволюционизм, системность, биосоциальная модель) отчетливо просматривается, как от простого гносеологического редукционизма биологи и философы биологии приходят к необходимости учета в моделях гораздо более сложного характера биологической целостности.

Проиллюстрируем эти положения высказываниями Эрнста Майра из работы «Новая философия биологии». «Я полагаю правильным утверждать, что такие биологи, как Ренш, Уоддингтон, Симпсон, Бертталанфи, Медавар, Аяла, Мэйрс и Гизелин, сделали значительно более весомый вклад в философию биологии, чем все прежнее поколение философов, включая Кассирера, Поппера, Рассела, Блоха, Бунге, Гемпеля и Нагеля. Лишь поколение более молодых философов (Бекнер, Халл, Мансон, Уимзэт, Битти, Врэндон) оказалось более способным избавиться от устаревших биологических теорий витализма, ортогенеза, макрогенеза, дуализма или позитивистско-редукционистских теорий старых философов. Стоит лишь почитать, что говорит в остальном такой блестящий философ, как Эрнст Кассирер, о кантовской «Критике способности суждения», чтобы представить, как трудно для традиционного философа понять проблемы биологии. Они оказались неспособными увидеть лес за деревьями».

Какие принципы или понятия могли бы сформировать надежный базис, на котором следовало бы основать философию биологии?

Майр выделяет следующее:

  1. полное понимание организмов не может быть обеспечено одними физическими или химическими теориями;

  2. историческая природа организмов должна быть полностью принята во внимание, в частности, их обладание исторически приобретенной генетической программой;

  3. индивиды на большинстве иерархических уровней, начиная с клетки, являются уникальными и формируют популяции, вариации которых представляют одну из самых важных их характеристик;

  4. имеют место две биологии: функциональная биология, которая ставит

ближайшие вопросы (proximate question), и эволюционная биология, которая ставит последние (ultimate) вопросы55;

  1. история биологии была отмечена господством установления понятий и их зрелостью, модификацией и — от случая к случаю — их отбрасыванием;

  2. сложность живых систем является иерархически организованной, и более высокие уровни в иерархии характеризуются возникновением новизны;

7) наблюдение и сравнение являются методами в биологических исследованиях столь же научными и эвристичными, как и эксперимент;

8) утверждение автономии биологии не означает тем самым принятие витализма, ортогенеза или каких-либо других теорий, находящихся в конфликте с законами физики или химии.

Философия биологии, по Майру, должна включать также рассмотрение всех главных специфических биологических понятий — не только понятий молекулярной биологии, физиологии, но и понятий эволюционной биологии (естественный отбор, соответствие — inclusive fitness, адаптация, прогресс, происхождение — descent), систематики (виды, категории, классификация), биологии поведения и экологии (конкуренция, использование ресурсов, экосистема).

Философия биологии не должна терять время на попытки редукции теории. Не следует брать в качестве исходного пункта какую-либо из существующих фипософий физики. Майр отмечает, что грустно обнаруживать, сколь мало некоторые престижные тома в этой области имеют дело с актуальной практикой научного исследования, по крайней мере, в биологии. «Не следует фокусировать большое внимание на законах, памятуя, сколь малую роль зако <ы играют в действительности в биологической теории. Иными словами, то, что нам нужно, не связанная обязательствами (uncommited) биология, которая равно далеко отстоит как от витализма и других ненаучных идеологий, так и от физикалистского редукционизма, который неспособен отдать справедливость специфическим биологическим явлениям и системам»56 .

Среди особенностей современной биологии Майр выделяет, быть может, наиболее впечатляющий аспект развивающейся на наших глазах биологии — тенденцию унификации. Все крупнейшие разногласия предшествующих столетий оказываются решенными или стоят на пороге решения. Витализм во всех его формах полностью опровергается и не имеет серьезных приперженцев вот уже среди нескольких поколений последователей. Многочисленные соперничающие эволюционные теории

покинуты одна за другой и заменены синтетической, которая отвергает эссенциализм, наследование приобретенных признаков, ортогенетические тенденции и сальтационизм.

Все большее число биологов убеждается, что функциональная и эволюционная биологии являются альтернативными, но ни одна биологическая проблема не является решенной до тех пор, пока не определены ближайшие и конечные причины. Как итог, многие молекулярные биологи изучают сегодня эволюционные проблемы, а многие эволюционные биологи имеют дело с молекулярными проблемами.

Констатируя, что биология в настоящее время обширна и дифференцирована, Майр обращает внимание на то, что биология не может больше полностью находиться под влиянием какого-либо одного образца, как, скажем, описание видов в век Линнея, построение филогении в постдарвиновский период. В настоящее время особенно активной является молекулярная биология, энергично развивается и процветает нейробиология, тоже можно сказать об экологии и биологии поведения. Даже менее активные ветви биологии имеют свои собственные журналы, организуют симпозиумы, ставят новые вопросы. В этих условиях наиболее важным является то обстоятельство, что, несмотря на кажущуюся фрагментальность, дух единства в большей степени, чем в последние десятилетия, характеризует нынешнее развитие биологии.

В рамках естествознания науки обращаются к миру, выделяя в нем, условно говоря, механизмы и организмы. Механизмы в естественных науках рассматриваются как неразвивающиеся объекты, движение которых есть перемещение в пространстве или перемещение одних частей относительно других. Проблема возникновения механизма фактически не ставится, его появление определяется как сборка или самосборка из элементов. Объекты, которые возникают, претерпевают становление и погибают, рассматриваются в науке как организмы, основным свойством которых является целостность. В биологи термин <организм» употребляется в двух аспектах: узком — как синоним «особи» и широком — как любая живая система, в которой части определены целым.

Отмеченные; различия между механизмами и организмами дают различные возможности для математизации наук, обращающихся к механизмам и органическим целостностям. Если объекты мира трактуются как механизмы, движение рассматривается как пространственное перемещение вещей, природа которого легко описывается с позиций математики. В такого рода построениях объекты предстают в виде совокупности по-разному организованных отношений и функций. Все процессы в рамках механической картины мира сводимы или к пространственным перемещениям, или к перекомбинации известных элементов с известными свойствами.

Позиция, при которой естествознание рассматривает вещи как организмы, трактует процессы движения как генезис (развитие) объекта, с акцентом на фиксацию начального и конечного состояний. Органическое развитие отличается от механического перемещения возникновением новизны: в развивающемся объекте появляются признаки, которые отсутствовали в нем ранее. Такой характер движения ограничивает применение математики. «Эмерджентный процесс — порождение прежде неподозреваемых новых качеств или свойств на более высоких уровнях интеграции в сложных иерархических системах — представляется более важным в живых системах, чем в неодушевленных системах. Это также подчеркивает различие между физическими и биологическими науками, и различия в стратегиях и объяснительных моделях в этих областях»57 .

С позиции органицизма, движение есть развитие, изменение самих объектов, а это процесс собственно временной, а не пространственный. Время в таком случае уже нельзя рассматривать в жесткой связи с пространством, как это имеет место в физике (в предельном случае в теории относительности они фактически не различаются). В отличие от физического мира становление живого существа можно рассматривать как расчленение времени на прошлое, настоящее и будущее. Физический мир предсказуем на основе прошлого. Для живого причинный подход несравненно сложнее: настоящее в равной степени определено и прошлым и будущим (Хайдеггер указывал, что в настоящее время вступает именно будущее, а не прошлое).

Среди особенностей современной науки следует отметить и специфическую форму традиционной универсальной проблемы многообразия. Авангардно ориентированные ученые и методологи науки все активнее заявляют о принципиальной равноценности возможных научных гипотез, в отличие от рассмотрения их как потенциально равноценных.

Разнообразие как залог устойчивости существования с большой очевидностью заявляет о себе в науках биологического цикла; чем разнообразнее мир природных явлений и объектов, тем выше способность мира продолжать свой способ существования в изменяющихся условиях. Слова эколога Одума «разнообразие — необходимость, а не приправа к жизни» осознаются как одно из условий существования не только собственно живых субъектов, но и разного рода социальных образований, более того, как ведущая линия в осмыслении мира в целом.

Последовательное развертывание мира как развитие знания о нем в

рамках монистической парадигмы, со свойственным ему поиском единственно верного решения, перестает полностью соответствовать современному знанию.

Новое знание во многом строится по типу построения некоторых биологических объектов, когда относительно самостоятельные образования приобретают смысл и само существование, только будучи заключенными в целое. В современной науке постепенно рождается новая исследовательская перспектива. Проблематичность бытия осознается в противопоставлении истории и вневременной объективности. От разделения мира человека и мира природы — к представлению о возможности тотального познания бытия как языка или истории. Обращение к языковому диалогу как способу получения знаний, отказ от познания как «пытания» (естествоис п ы т а н и е) — наиболее глобальные изменения в современной науке.

По-видимому, ту ситуацию, которая свойственна современному научному познанию, можно сравнить с положением в другой сфере духовного освоения действительности — литературе. Если магистральная линия в этой сфере может быть представлена как переход от описания исключительного человека в особенных обстоятельствах (романтизм) к рассказу о типичном человеке в типических обстоятельствах (реализм), то в отношении современной науки можно говорить о противоположном векторе развития: экологическая проблематика, глобалистские доктрины создаются для уникальной ситуации в момент выбора уникального пути развития; социальные стратегии строятся для особенной экономики данной страны в особых условиях; этика науки представляет разбор прецедентов, требующих конкретной реакции в конкретных юридических нормативах. Иначе говоря, современная ситуация все настоятельнее требует обращения к понятию «индивидуальность», и индивидуация выступает методологическим средством понимания и решения конкретно-научных задач.

Проблема индивидуальности, бывшая до недавнего времени в некотором роде демаркационной линией между наукой, которая генерализует, и искусством, которое индивидуализирует, стала проблемой точного естествознания. В целом, можно сказать, она стала приобретать статус общенаучной проблемы, представляя тем самым интерес для философа, в первую очередь для методолога науки.

  1. 3201253842715167.html
    3201373233939893.html
    3201507414185947.html
    3201665772669166.html
    3201797558021595.html